+Тюремное детство

Выезжать из Москвы лучше всего ранним утром. Успеть проскочить, пока город не встал в сплошной безнадежной   пробке. Я еду в женскую тюрьму, вернее в тамошний дом ребенка. Вот ведь как бывает – в тюрьмах вместе с осужденными “мотают срок” ни в чем не повинные малолетние дети. Кто-то в тюрьме родился, кто-то прибыл на этап у мамы на руках – успел появиться на свет еще в СИЗО. С папами дети не сидят, такая вот “заковыка”. Такое право дано только женщинам. Кстати, заметил – все дети здесь очень красивые, будто Господь специально сделал так, чтобы среди серого тюремного быта, было что-то сильное, настоящее. Они, как чудом прорастающие сквозь асфальт одуванчики, пробивающаяся, несмотря ни на что, новая жизнь.

IMG_3966

Дорога дальняя, и есть о чем подумать. Машина полна разных “нужностей” для дома ребенка. А “нужности” просты и незамысловаты. Все как в обычной жизни– памперсы, игрушки, шампуни и одежда. Этого всегда не хватает, там мамочки сами обязаны обеспечивать своих детей, зарабатывая деньги. Но денег мало, помогают организации со стороны. Все необходимое мы собираем в социальном Центре Святителя Тихона и потом, по согласованию с администрацией учреждения, доставляем в дом ребенка.

IMG_3955

Уже через 100 километров жизнь вокруг резко меняется. В окнах все чаще мелькают усталые покосившиеся избы. Бедность и светофоры – яркие пятна среди унылого придорожного бытия. Притормаживая, рассматриваю дома.   Видно, что люди здесь выживают из последних сил, и чем дальше лежит дорога, тем перспектива выживания все менее очевидна.

Ближе к самой колонии встречается деревня “Расставание”. И весь долгий путь вдруг обретает иной смысл. Уже через пять минут въезжаю в поселок, центр которого – женская тюрьма. Большинство населения работает здесь.

Проход в колонию занимает время, меня осматривают, щупают сумки, выписывают пропуск. Понимая, почему это важно для охраны, спокоен, хотя как-то приезжали добровольцы и недоумевали, почему у них отбирали сигареты и мобильные телефоны.

И вот я уже в доме ребенка. Дети с интересом смотрят на бородатого дядю. Мужчины здесь – редкость, персонал дома ребенка одни женщины. Болеющие за детей, радеющие за их судьбы и будущее.   Приходящие в зеленых робах мамы контрастируют на фоне персонала. Мамочек я уже многих знаю, и они, узнавая, улыбаются . Дети настороженно смотрят на незнакомого человека. И мне это очень хочется поддержать. Пусть их личные границы не размываются, как это происходит с теми же сиротами в детских домах, там дети бросаются на любого пришедшего. Личные границы помогают сохраниться в замкнутом пространстве колонии.

IMG_3962

Дом ребенка самое светлое, что есть в большеглазой тюрьме. Детский крик, смех.. Не всех малышей мамы, освободившись, заберут с собой, на свободу, кого-то ждет детский дом. Но мне осужденные говорят, что очень постараются потом жить вместе со своими детьми. Хочется верить что так и будет.

Передав вещи и пообщавшись с персоналом, опять мчу назад через деревню «Расставание» и «Бараки» в сытую и гулкую Москву, через радужные светофоры, думая о тюремном детстве. О детях, которым выпала такая сложная судьба – начать первые шаги за высоким забором. Набираю жену Анну и спрашиваю про детей, слышу как старший сын Федор или Груша узнают, когда я вернусь. А я еду, спешу..

PS. Выражаю благодарность французской компании PETIT BATEAU за предоставленную новую одежду детям женской колонии.Мерси.

Гезалов Александр, помощник наместника мужского ставропигиального Донского монастыря Епископа Бронницкого Парамона по социальным вопросам

Опубликовано: 23.02.2017